Белый медведь. Друг или враг?
Путешествуя более 30 лет по арктике, я нет-нет да и соприкасался с проблемой взаимоотношения человека с белым медведем. Всякий раз, заводя разговор о путешествиях на север, я невольно поражался тому умилению, с которым говорили о белом медведе мои собеседники. Проработов бок о бок почти 20 лет с известным зоологом, профессором С.М. Успенским, авторитетным специалистом по белому медведю, а позже сам повидав зверя в природе, я определил свое отношение к нему…
фото: Fotolia.com
ИТАК, КТО ЖЕ ОН – БЕЛЫЙ МЕДВЕДЬ?
Вся жизнь самого крупного из ныне живущих на планете хищников – белого медведя, или, как на международном научном языке звучит его название Ursus maritimus, что в дословном переводе означает «медведь морской», – связана с морем.
Он единственный из группы медведей значительную часть времени проводит в воде, которая является ему родной стихией. Это отличает арктического исполина от широко известных сухопутных собратьев-медведей – губача, бурого, гризли, кадьяка, гималайского и очкового.
Взрослые самцы белого медведя обычно имеют длину от 2 до 2,5 м, а известны случаи поимки и добычи животных до 3 м; высота плеч – 130–140 см. Самки мельче – длина тела от 1,6 до 2,5 м. Огромный зверь имеет и соответствующую его размерам массу – отдельные упитанные самцы достигают 800–1000 кг, хотя промысловикам из далекой старины и недавнего прошлого доставались экземпляры гораздо «легче» – всего по 280–510 кг.
Распространены белые медведи только в Северном полушарии, не выходя за пределы зимней границы дрейфующих льдов.
Самые южные области распространения отмечены в Северной Америке. Тут в глубоко вдающемся в сушу Гудзоновом заливе медведь встречается до 50 градусов северной широты, в непривычных для него тундровых и таежных ландшафтах юго-восточной Канады. Другой южный участок ареала расположен у Шпицбергена, где в Баренцевом море медведь нередок у 79 градусов северной широты.
Как нечто необычное, известны уникальные случаи встреч с белыми медведями, принесенными на льдинах, у берегов Камчатки и Курильских островов, Хоккайдо и Хонсю, в Охотском и Японском морях, Исландии и Скандинавии.
Белый медведь – вечный странник. Одиночных зверей ежегодно наблюдали летчики полярной авиации, выполняющие рейсы по ледовой разведке во внутренних районах Арктики, почти у самого Северного полюса. Но наибольшая концентрация зверей отмечена все-таки близ кромки паковых льдов, где скапливаются и главные кормовые объекты медведей – моржи и тюлени. Для белого медведя выделяют и область регулярного залегания в берлоги беременных самок. Это районы так называемых главных «родильных домов» животных.
После спаривания у самок на короткое время проявляется устойчивая связь с сушей; ведь только на ней они устраивают берлоги и приносят потомство. Таких «родильных домов» в Арктике известно несколько. В пределах Российской Арктики наиболее крупным из них является остров Врангеля, хотя и на Новой Земле и на Северной Земле, на Земле Франца-Иосифа находятся менее значимые места, где беременные самки залегают в берлоги и приносят на свет одного–трех детенышей.
Главным пищевым объектом этого хищника-одиночки является кольчатая нерпа, или акиба. Медведь настолько специализирован питаться акибой, что области их распространения накладываются друг на друга, да так, что высокая численность хищника полностью совпадает с местами концентрации кольчатой нерпы.
Такую своеобразную связь медведя с этим видом тюленей в прошлом часто использовали зверобои, считая, что многочисленные медведи являлись верным признаком залежек тюленей на льду и берегу. Не брезгует белый медведь и другими арктическими морскими животными – морским зайцем, или лахтаком, моржом, гренландским тюленем и хохлачом.
На всех тюленей белый медведь охотится примерно одинаково. Высматривая и скрытно подползая на брюхе против ветра, используя для маскировки любые неровности – заструги, торосы, снежные надувы. Плотно прижимая ко льду свое тело, отталкиваясь при этом задними лапами, останавливаясь, когда тюлень просыпается и поднимает голову, медведь постепенно ползет к добыче.
Приблизившись к тюленю на 4–5 м, он вскакивает и необычайно проворно, одним или несколькими прыжками, настигает его, убивая или оглушая ударом передней лапы по голове, и сразу же оттаскивает добычу от лунки-продуха или открытой воды.
Охотится на тюленей медведь и другим способом – подкарауливая жертву у лазок, отдушин и трещин, проводя часы в ожидании вылезающего подышать зверя. На голову высунувшегося на воздух тюленя обрушивается молниеносный удар лапой, после чего медведь хватает жертву когтями и зубами, оттаскивая его опять же от воды. Но оглушенного тюленя он может вытащить и через узкую лунку, ломая при этом ребра и кости таза.
В практике охоты медведя и активный поиск, когда он внимательно обследует значительные территории среди торосов, айсбергов и других мест возможного устройства подснежных «хаток»-убежищ тюленей. Низко опустив голову и принюхиваясь, охотящийся медведь проходит большие расстояния. Обнаружив добычу, он ударом одной или двух лап обрушивает свод «хатки», быстро разгребает снег и добирается до белька или взрослого тюленя. Может он охотиться и с воды, осторожно подплывая к лежащим на льдинах тюленям, постоянно бесшумно ныряя или толкая перед собой льдинку для маскировки. У самого края льдины он одним прыжком выскакивает на лед и отрезает путь жертве к отступлению.
Моржей же и китов он потребляет почти исключительно в виде падали. Оказавшись на суше, медведь не прочь употребить в пищу и всякую мелюзгу – леммингов, яйца птиц, наседок и птенцов, часто подкарауливая их под птичьими базарами. Известны и случаи каннибализма. И уж совсем нетипично ведет себя белый медведь в Исландии, нападая на домашний скот – овец, коров и лошадей.
Раз в году – в течение месяца – весной или летом у белых медведей наблюдается гон. Во время гона звери держатся парами. Беременность длится по разным наблюдениям от 195 до 260 дней. Осенью беременные самки выходят на сушу и проводят здесь зиму в снежных берлогах. Берлоги устраиваются на довольно крутых склонах.
Приготовившаяся к залеганию медведица долго бродит в поисках подходящего места – она выбирает небольшое углубление, в которое и ложится, предоставив остальное ветру и снегу. Особенно привлекают их понижения в грунте близ снежников-перелетков, пятен не стаявшего прошлогоднего снега. Расположившуюся в выбранной яме медведицу заметают пурги, образуя вокруг нее снежные стены и потолок. Но самки белого медведя способны и к самостоятельному устройству берлоги, что можно наблюдать в местах наибольшего скопления снега.
Оказавшаяся в снежной камере медведица уплотняет стены берлоги, ворочаясь со спины на бока, и окончательно отделывает внутренний интерьер жилища лапами. Такая берлога может имееть сверху снежный потолок, толщина которого в зависимости от места залегания и снегонакопления может варьировать от 10–25 см до 2–2,5 м.
В потолке самка проделывает вентиляционное отверстие диаметром около 20–30 см, а внутри берлога имеет несколько камер, ниш и соединяющих их туннелей.
В марте–апреле медведицы вскрывают берлоги и начинают выводить на свежий воздух новорожденных медвежат. У вскрытой берлоги семья держится примерно 3–5 дней, хотя из-за пурги может задержаться и на две–три недели, а затем кратчайшим маршрутом направляется к морю.
* * *
У населяющих северные просторы «аборигенов» отношение к зверю всегда было одинаковым. Он, с одной стороны, считался священным. Ненцы и эскимосы украшали его черепами свои святилища, ему посвящали устные предания, в длинные зимние ночи в честь белого медведя устраивали костюмированные представления. С другой же стороны, зверь оставался одним из желанных промысловых объектов. Выследить и убить белого медведя всегда считалось за доблесть у северных инородцев, а добывший зверя долго ходил в героях.
Но чем же так задел «белого человека» кажущийся, на первый взгляд, «белым, пушистым» и забавным белый медведь, раз уже не одно десятилетие о него буквально ломают копья ученые-экологи, любители природы и охотники?
Большая часть истории знакомства «белого человека» с белым медведем – это отношение к зверю чисто потребительское. Ведь недаром у поморов-промысловиков существовала поговорка: «Дай бог промышлять моржа на берегу, а ошкуя (белого медведя. – Н. Вехов) на воде».
Европейцы всегда добывали его – как для пополнения запасов мяса экспедиций, так и для утилитарных целей, получая от добычи жир и шкуры, которые шли на освещение жилищ и изготовление всевозможных изделий из меха, кожи и т.д. Отстреливали белых медведей немилосердно практически все путешественники и мореплаватели, кто, спасаясь от нападений, кто в надежде привезти на родину шкуру с оскаленной пастью.
Медведя добывали и все обитавшие вдоль побережья Северного Ледовитого океана арктические племена. Их охотники знали о коварстве мяса белого медведя: его печень перенасыщена витамином А и может вызвать у человека жесточайший гипервитаминоз, а также медведи являются промежуточным звеном в распространении трихинеллеза. Но к их мнению не всегда прислушивались люди, оказавшиеся в Арктике.
О заболеваниях трихинеллезом и гипервитаминозом известно из литературы, но я хотел бы привести один курьезный случай. Во время Второй мировой войны на Земле Франца-Иосифа немецкие метеорологи, проводившие здесь операцию «Кладоискатель», устроили охоту на белого медведя. Сырое мясо полярного хищника пользовалось у немцев повышенным спросом. Но вскоре сам охотник, а через десять дней и остальные участники «Кладоискателя» были поражены этой страшной болезнью. Немцам пришлось эвакуировать людей с этой базы.
фото: Fotolia.com
В научной среде второй половины XX столетия сложилось твердое убеждение, что начавшаяся с XVI в. охота на белых медведей быстро уменьшила численность зверя. Хотя объективных доказательств этого нет. Ведь никто пока не смог подсчитать число обитающих на Земле белых медведей из-за их высокой миграционной способности и рассеянного распространения животных по их огромному ареалу. Попросту нет методик учета зверей на такой огромной территории, а те, что имеются, позволяют лишь достаточно условно подсчитать число зверей на ограниченных участках, где человек чаще всего бывал.
Наибольшая напряженность с численностью медведей сложилась в освоенной части Северной Атлантики и Западной Арктике – у берегов Ян-Майена, Шпицбергена и Новой Земли, где на них веками велась охота. Естественно, в этой области численность зверя снизилась, правда, ученые умалчивают – насколько. Возможно, часть зверей просто откочевала восточнее Новой Земли. Уже в Карском море зверя много; сюда практически не проникали зверобои, и промысел полярного хищника был более чем ограничен.
Получалось, что на общем уровне «снижения численности популяции медведя во всей Арктике» (мнение ученых!) медведь оставался таким же обычным восточнее Карского моря – на огромной территории от Северной Земли до границы с США.
Поинтересуйтесь у старожилов острова Врангеля, снижалась ли там численность зверя в 1960–1970-е годы? Вряд ли они ответят положительно. И будут правы. Ведь, по данным профессора С.М. Успенского, тут был настоящий медвежий рай.
С уровнем официальной же добычи белого медведя дела обстоят намного яснее. Ведь ее объемы отражались в статистических отчетах. Успенский, обобщив большую часть статистических данных, пришел к выводу, что в XIX–XX вв. уровень изъятия животных из всех обитающих в Арктике популяций достигал примерно двух тысяч каждый год.
Итак, скорее «гадая на кофейной гуще», чем опираясь на данные учетов, зоологи предположили, что в период наиболее интенсивного промысла XIX–XX вв. в Арктике обитало около 20 тысяч белых медведей.
Начиная с 1930-х годов, и особенно в 1950-х годах, началась настоящая истерия на «медвежью тему».
Повсеместно стали раздаваться призывы ограничить или запретить охоту на белых медведей. Газеты, ученые, телевидение включились в гонку за первенство узаконить охрану белого медведя. В конце концов это привело к желаемому результату, и в период с конца 1950-х по середину 1970-х во всех приарктических государствах охоту на белого медведя запретили (в СССР запрет ввели в 1956 году), разрешив ее лишь в ограниченном объеме коренным жителям Крайнего Севера.
Признанный редким видом, он вошел в I-е издание Международной Красной книги (1963 г.), уже во II-м издании (1966 г.) зверя перевели в другую, более строгую, категорию – и белый медведь уже стал видом, находящимся в угрожаемом состоянии. А затем, в более позднем, IV-м издании Международной Красной книги зверя включили в список сокращающихся видов.
ЧТО ПРИНЕСЛИ ЭТИ МЕРЫ?
Мне посчастливилось наблюдать в природе белого медведя только в одном месте Арктики, на Новой Земле, где я побывал в 1994–98 годах. Так что я могу судить о состоянии этого вида лишь там, хотя именно здесь его запасам был нанесен особенно большой урон многовековым промыслом.
У меня сложилось твердое мнение, что звери буквально оккупировали весь архипелаг, настолько возросла их численность, и они совсем потеряли чувство страха. Повышенную опасность со стороны человека они испытывают лишь в тех районах, где часто появляются охотники. Вот, к примеру, в устье реки Савиной на Южном острове Новой Земли, где в 1996 г. мы провели пару недель на старой промысловой точке.
Сюда регулярно в течение весны–зимы и осенью приезжали военные охотники. Стрельба и присутствие человека выработали у белого медведя рефлекс – не приближаться близко. Как-то раз внезапно обнаруженный медведь не дошел метров 300 до нашей стоянки, погрузился в море и по воде сделал дугу в километр с лишним, оплыв устье реки. В бинокль было видно, что он все время оборачивался в нашу строну, принюхивался. Ни одного случая подхода зверей к избе во время нашего пребывания тут не было. Не нашли мы и следов медведей вокруг избы. Значит, зверь в этой части Южного острова был пуганый, боялся человека.
Иная ситуация складывалась в тех местах, где человек появлялся редко. Например, севернее устья реки Савиной в течение недели пребывания мы были свидетелями нашествия медведей. Один из них прямиком направился днем к избе и